ЭКСПРЕСС-ХРОНИКИ

ФЕСТИВАЛЯ ФЕСТИВАЛЕЙ «У ЗОЛОТЫХ ВОРОТ»

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

16 сентября, вторник

Торжественное открытие фестиваля фестивалей «У Золотых ворот»

Наконец-то обновленный зал Владимирского академического театра драмы гостеприимно распахнул свои двери! Теплый, апельсинового цвета настил под ногами. Новые светлые,  мягкие и комфортабельные кресла, обрамленные в дерево. Аромат свежего дерева, новизны, чистоты. Зал полон. Множество знакомых и просто милых, озаренных праздничным волнением и радостью лиц. Аншлаг в этот день абсолютный: еще бы – открытие фестиваля! Впереди – четырнадцать напряженных, насыщенных праздничных дней. 20 самых разноплановых спектаклей из разных уголков России и зарубежья…

Под гром фанфар ведущий праздника актёр Юрий Круценко представляет гостей фестиваля – художественного руководителя РАМТа Алексея Бородина, израильского драматурга Идо Нитаньяху,  членов жюри фестиваля – известных театральных критиков Валерия Подгородинского, Нину Мазур, Ольгу Сенаторову, общественных деятелей, профессоров Сергея Рыбакова, Виктора Малыгина. Жюри собралось еще не в полном составе: конкурсная программа начинается  только 17-го сентября.

Темпераментное музыкальное экспресс-приветствие от актерской молодежи театра-«хозяина», праздничный пролог от замгубернатора Владимирской области  Михаила Юрьевича Колкова и ответное слово  гостей этого вечера –  Алексея Владимировича Бородина, почти 35 лет возглавляющего легендарный Российский академический молодежный театр... А.В. Бородин  предварил показ своего спектакля обоснованием самой идеи постановки, заключенной в стремлении к высокой трагедии. А еще он не удержался и поделился впечатлениями от чарующей атмосферы старинного города Владимира, которую владимирцы зачастую просто не замечают. Будем надеяться, что первый в истории наших театров визит Российского академического  молодежного театра во Владимир может стать началом плодотворной творческой дружбы.

Юджин О’Нил

УЧАСТЬ ЭЛЕКТРЫ

«Трагическая сага»… Так обозначен жанр этого спектакля РАМТа. Поставленный  в 2012 году, он получил широкий отклик в столичной прессе. Оценки критики весьма неоднозначны, порой полярны. Интерес к «Участи Электры» вызван не только тем, что постановка трилогии О’Нила – раритет для российского театра. Спектакль Бородина достаточно экзотичен по атмосфере и наделен особой гипнотической властью. И хотя  «эдипов комплекс» и «комплекс Электры», на которых строится интрига трилогии, могут быть объявлены у нас неактуальными - сложная вязь взаимоотношений персонажей, их мести, ревностей, любви, грехов, расплат заставляет глубоко задуматься:

«Античная история Электры – история, которая касается лично меня в течение всей жизни…

Где-то я прочел, что в мелодраме все чувства идут вниз, а в трагедии – вверх. И нам нужно добиться, чтобы «шло вверх». И тогда это будет больше, чем просто история семьи. Хотя история семьи очень важна здесь. Но там идет битва и друг с другом, и с собой, за сохранение себя без учета интересов другой личности.

И рок, висящий над этой семьей: когда дед из ревности решил разрушить свой дом и построить новый – дальше история каждого поколения шла по тому же сценарию.

В какой-то момент мне показалось, что этот спектакль должен быть, как черно-белое кино. Помните, у Эйзенштейна в «Иване Грозном» есть цветные кадры, которые производят ошеломляющее впечатление…

Алексей Бородин

«Траур — участь Электры», именно так в оригинале называется пьеса. Это трилогия, рассчитанная на девять часов игры (спектакль при минимальных сокращениях гораздо более лаконичен и идет всего три с половиной часа). Здесь высокая трагедия смешивается с фрейдистским подтекстом и обретает современные очертания.

О’Нил перенес действие в Новую Англию, в дом бригадного генерала Эзры Мэннона, возвращающегося после окончания гражданской войны. Время действия - чуть больше года, от весны 1865 до лета 1866. Возвращение Эзры вызывает ассоциации со знаменитой античной  "Орестеей" Эсхила, поскольку в первую же ночь Мэннон погибает от яда, поднесенного ему супругой, чье имя «Кристина» напоминает Клитеместру, но дальше все события разворачиваются совсем иначе, чем у античных предшественников.

Трагическая история двух поколений семьи сфокусирована у О’Нила и Бородина на Лавинии Мэннон, самой младшей представительнице рода. В дочернем обожании, идеализации отца Лавинией в спектакле А.В. Бородина нет никакой сексуальной патологии. Напротив, здесь это чистое, светлое и одухотворяющее чувство. Но оно уже омрачено жутким открытием: девочка узнала, что мать неверна отцу. И в этом открытии Винни идет до конца, она следит за матерью и узнает, что таинственный капитан Брант, позиционирующий себя как жених дочери и к которому Винни тайно испытывает глубокие, серьезные чувства, - на самом деле любовник матери! Из жгучего клубка страстей рождается  адский план мести… тем более, что «банальным адюльтером» матери и ее разоблачением это не заканчивается. Кристина пытается избавиться от нелюбимого мужа, и ей это удается с успехом.

А юная, восторженная в начале спектакля Лавиния (в превосходном, кстати, исполнении Марии Ращенковой), обожающая отца,  постепенно превращается в мощное, властное, жестокое и порочное существо. Хотя поначалу она искренне действует во имя справедливости – «справедливого возмездия»!

Тема Судьбы звучит в современном психологическом варианте, но без назойливой дидактичности. Герои спектакля при всей жесткой заданности поведенческих мотивов – люди с живыми страстями, страхами, неуверенностью в себе. Трагедийная однозначность здесь сменяется многослойностью человеческих эмоций. Строгая Лавиния готова любить, исподволь приглядываясь к Адаму Бранту (Алексей Веселкин), оказавшемуся любовником матери. У Орина столь мучительными подчас становятся проявления не вполне сыновней любви к Кристине. Попытка любви не задастся практически у всех персонажей спектакля. Всего лишь потому, что каждому действию, как известно, есть противодействие. Давние семейные истории, вытаскиваемые из глубин памяти, провоцируют ненависть, тщательно разжигаемую, подчас давно уже не актуальную, мешающую наладить жизнь. Но таковы законы трагедии…

Спектакль Алексея Бородина отнюдь не обращен только к давним временам и проблемам мифологически вечным. В нем угадывается желание направить зрительскую мысль и чувство на жизнь собственную, с ней разобраться. Ведь дом с окнами в мифы – наша общая судьба.

Ирина Алпатова

Магнетизм спектакля – не только в удачной расстановке актерских сил и точном попадании в образ как у Марии Ращенковой, так и у  Янины Соколовской (Кристина), Евгения Редько (Орин), Дениса Шведова (Питер), Ирины Таранник (Хейзнл Найз), но и в его визуальном аскетизме и роскоши одновременно.

Сценография народного художника РФ, лауреата Госпремии РФ Станислава Бенедиктова – еще один главный герой спектакля. Дом Мэннонов – лаконичный символ рока, тяготеющего над семьей. Весьма условное обозначение этой мрачной роскоши, черно-белое решение стен-ширм с серебристой вертикальной окантовкой панелей, огромные мрачные портреты предков и, главное, - постоянное движение загадочного, не имеющего границ, бесконечного пространства… Дом-лабиринт беспрерывно трансформируется, практически не повторяя очертаний.  И даже если мы возвращаемся в те комнаты или залы, где «уже были», - видно, что они меняются необратимо. Дом живет, провоцирует,  казнит и погребает.  Недаром он был воздвигнут дедом Лавинии в состоянии яростной ревности и  ненависти! Попытки уйти от злой памяти, от рока безуспешны.

Но в черно-белом мире страстей много изящества и красоты. И это лишний раз напоминает, что злу свойственно рядиться в прекрасные одежды. Буквальное подтверждение этой мысли – притягательный облик разрушительницы гармонии - Кристины. Ее роскошные волосы, тяжёлые локоны цвета тёмной меди и изящно струящееся изумрудное платье – единственное яркое цветное пятно, цветовой всполох изумительной красоты –  неотрывно, неотвязно притягивают взгляд (художник по костюмам  Валентина Комолова).

Красота Кристины – своего рода проклятие, роковое наследство, которое ненавидящая мать Лавиния вынуждена принять помимо своей воли, превращаясь из угловатого,  нервного подростка, из «нелюбимой мамой дочки» в роскошную, пленительную леди, которую знавшие Кристину принимают поначалу за ее Призрак! И самое потрясающее, что вместе с наследованием роковой красоты матери и  «её пленительного цвета», Винни принимает и наследство порока, темных, несбывшихся страстей. И возможно, именно в мучительной схватке с пороком она расторгает помолвку с верным, любящим Питером Найзом, уходит от мира, предпочитая жестокое уединение, решившись  заживо похоронить свою жизнь, свое будущее в родовом доме-склепе, казня себя вольно или невольно за неизбежно логическую цепочку смертей, ею спровоцированную. Видя теперь в этом «справедливое возмездие»!

Третий кит, на котором держится магнетизм спектакля – музыка Натали Плэже. Волнующе-глубокий, сумрачный, неторопливый голос виолончели, сопровождающий первые картины жизни дома Мэннонов, к финалу дополняется ослепительными, отчаянными, словно разлетающиеся искры, вскриками скрипок…

Множество сценических метафор, рассыпанных в ткани спектакля, затмевает одна: в момент гибели, либо в предчувствии смерти герои мгновенно накладывают на лицо белую «античную» (или посмертную) маску. Разумеется, «античность» здесь весьма условна, поскольку  это толстый слой белого грима, напоминающего гипс. И не всем исполнителям удаётся органично справиться с  ритуалом. Впрочем, приученная к метафорам владимирская публика отзывчиво, с  пониманием отнеслась к подобным сценическим акцентам.

Безусловно, и драматургический материал, и сам спектакль РАМТА заслуживает куда более пространных размышлений, нежели это доступно ЭКСПРЕСС-ХРОНИКАМ. Возможно,  мы еще вернемся к разговору о них в будущих публикациях.
А пока – С ОТКРЫТИЕМ ФЕСТИВАЛЯ, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

И ДА ЗДРАВСТВУЕТ ДЕНЬ ВТОРОЙ!

Экс-пресс-летописец Тина ЭЛТОНС


Фотографы

На сайте представлены фотографии Владимира Федина, Петра Соколова, Вадима Пакулина, Александра Уткина, Светланы Игнатовой, Анастасии Денисовой и Анны Колесовой, Татьяны Колывановой, Оксаны Соловьёвой.

Купить билеты